Самое

Авторский сайт
Александра Кирша

Лучшее у других

Дайджест Капитали$та

Видео

Loading...

Видео

Еще видео

Футбол

Картинная галерея

Списан аванс — как исполнен романс (Списание дебиторской задолженности по авансу: как откорректировать налоговый кредит)
Умно-новое (Появились рекомендации по выбору кода КВЭД для майнинга криптовалют)
Ссуженный, мой, ряженый... (ЮРЕН получил ОС по договору ссуды: включать ли в доход)
Еще картинки>>>

«И конечно, припевать лучше хором...»

 

(обновленный вариант статьи «Что поем»)

 

Песни любого народа всегда являются зеркалом его души. Впрочем, песни сегодняшние что-то о душе скажут вряд ли. «Ты так близко, что тесно...», «Чем выше любовь, тем ниже поцелуи...», «Ты люби меня везде!», «А тому ли я дала...», «Мне не нужен больше твой...» — все эти «Муси-пуси» явно не о душе, а как раз о наоборот.

Поэтому будем про песни постарше. Отбросим сразу их нелогичность («Как же мне не веселиться, не грустить от разных бед» — Пьеха поет именно так, но все же веселиться и грустить — не одно и то же). Не станем обращать особого внимания и на их неграмотность («И время нЕ на миг не остановишь...», «И в каком столетье нЕ живи...» — вот наплевательство лишь на одно из сотни нарушаемых правил). Что есть, то есть, но к душе и это отношения не имеет. Хотя когда неграмотность с удовольствием выставляют напоказ («Чашку кофеЮ...», «Два кусочЕка колбаски»), это о чем-то уже говорит.

Но где душа наша раскрыта полностью — так это в песнях еще старше. Вспомним лирический шедевр, любимый миллионами, и петый ими же:

Здесь живут мои друзья,
И дыханье затая, в ночные окна вглядываюсь я...

Каково?

В других странах это было бы дико, для нашего народа — в самый раз. Советский человек, воспитанный страной, где не было секса, всегда был любознателен по натуре, и пытливую любознательность эту, продолжение советской же общительности, общество не считало нужным скрывать. У наших людей не могло быть секретов друг от друга, комнаты в общежитиях запирать запрещалось, этого-то, конечно, уже нет, но кто скажет, что в остальном мы изменились? А оттого, что секс вдруг появился, стало даже интереснее заглядывать в чужие окна. И карманы... Хоть там секса уже поменьше, но это смотря как заглядывать.

При этом никакой странности такого первобытнообщинного текста общество в своей массе не ощущало. И те, к кому заглядывали, просто не имели права обижаться на заглядывавших. «На обиженных воду возят» — редкий народ придумывает такие пословицы. Впрочем, если «сильно умный» у нас тоже оскорбление, то чем обиженный лучше, чем умный?

Нас с детства приучали:

Может, мы обидели кого-то зря —
Календарь закроет этот лист.
Жить без приключений нам никак нельзя,
Эй, прибавь-ка ходу, машинист!..

От того, что впоследствии третью строчку подкорректировали

(«К новым приключениям спешим, друзья!»),

мало что изменилось. Обидеть — есть приключение. Это сегодня стали пенсионерами те, кто такое пели и нас такими взрастили. А теперь обижаются, что им не на что жить, и ворчат на неблагодарную и невоспитанную молодежь. Прибавляющую ходу, как и учили...

«Хоть бы трусы́ понадевали или хоть лифчики, а то голые ходят...» Да, в их время не было ни мини-бикини, ни стрингов. Но разве все это так легко легло на нашу почву не потому, что она, почва, была подготовлена еще тогда, когда любители заглядывать в чужие ночные окна были помоложе? Так почему же то — романтика, а голые попы — стыдобище? Или в ночных окнах показывали что-то принципиально иное?

Ну а менять тексты задним числом — дело безнадежное, приведенное изменение в «Голубом вагоне» это хорошо показывает. Кстати, а почему вагон — голубой? И это было для детей! Но — ничего, молчим... Все равно менять уже поздно.

Ну поменял в перестроечные годы борьбы с алкоголем уважаемый Макаревич в тексте:

Вагонные споры — последнее дело,
Когда больше нечего пить,
Но поезд идет и бутыль опустела,
И тянет поговорить

вторую и третью строчки на:

И каши из них не сварить,
Но поезд идет, и в вагоне стемнело —

и что? Мы пить стали меньше? Или, может, это произошло после того, как не менее уважаемый Розенбаум вместо

Если меня, пьяного, дождешься...

стал петь

Если ты меня, мой друг, дождешься?

Песни не корежить надо, а любить. Такими, как они есть, ибо они — наше зеркало. На которое, как известно, неча пенять...

Как и на молодежь. И по той же причине.

Постоянный адрес материала http://samoe.in.ua/index.php?pub=371

При перепечатке ссылка на www.samoe.in.ua обязательна.

© А.Кирш концепция, структура, содержание,сюжеты рисунков | © А.Левин оформление и техническая разработка | © В. Лотоцкий рисунки
2010 г.